Роман — безусловно, литературный гигант, но мне до сих пор не понять, гениальный ли это памятник человеческой глупости или просто очень длинная и дорогая упаковка с воздухом. С одной стороны, язык романа завораживает. Маркес пишет так, что хочется выдирать страницы и вешать их на стену как полотна импрессионистов. Эти предложения, тягучие, как маковое молоко, утягивают в Макондо с головой. Каждая смерть, каждое безумное изобретение полковника Аурелиано Буэндиа поданы с таким трагическим изяществом, что кажется, будто ты стоишь на краю вечности. Это настоящий наркотик для тех, кто любит, когда "ничего не происходит, но происходит всё". Но с другой стороны — это же просто какая-то "Санта-Барбара" в джунглях с инцестом! Полтора десятка Аурелиано и Аркадио, которые кочуют из главы в главу с одним и тем же набором проблем: мастерская, война, бессонница и неправильная любовь к родственнице. Маркес будто издевается над читателем, давая героям одинаковые имена. Ты теряешь нить уже к середине книги, перестаешь понимать, кто отец, кто сын, да и, честно говоря, перестаешь волноваться, когда очередной Аурелиано умирает под деревом или привязанным к стволу. В этом и состоит главная неоднозначность: я не поняла, я — дура, или это Маркес решил проверить мою память на прочность? Местами это глубочайшая философская притча о том, что род, обреченный на одиночество, не имеет второго шанса на земле. А местами это похоже на трехсотстраничный анекдот про то, как куколка-самоучка спалила дом с престарелыми родственниками. В итоге: "Сто лет одиночества" — это та книга, про которую хочется сказать "гениально", чтобы не прослыть невеждой, но в душе иногда хочется спросить: "Маркес, ты-то сам хоть помнил, кого как зовут, когда писал эту эпопею?". Рекомендую. Но будьте готовы к тому, что после прочтения у вас появится стойкое желание составить генеалогическое древо и стойкое отвращение к имени Аурелиано».